Home » Ли Иннань » Родители » Воспоминания » Ли Иннань. Мои родители.

Карта сайта

Ли Иннань. Мои родители.

МЕЖДУНАРОДНАЯ  СЕМЬЯ

Инна Ли

С первых лет, как я себя помню, в моем сердце переплелись слова «Китай» и «Россия», «Москва» и «Пекин». Вокруг меня звучала китайская и русская речь, мелькали русские и китайские лица, я видела черные глаза отца и голубые глаза мамы – мне было хорошо, и я ничему не удивлялась: для меня было естественным существовать в атмосфере двух языков, двух культур, и все они были одинаково родными.

Позже я поняла, что такое существование не совсем обычно и судьба у моих родителей тоже не совсем обычная. Отец не любил рассказывать о себе, но я по крохам собирала его историю. У него была бурная молодость и громкое имя – Ли Лисань[i]. Это имя было связано со многими революционными событиями 20-х годов, а позже оказалось на слуху в связи с критикой «левого» уклона в руководстве КПК. Когда отец встретился с моей мамой в 30-е годы в Москве, куда его вызвали на «перевоспитание», вокруг него был вакуум – мало кто хотел подавать руку бывшему «оппортунисту». Но мама, чистая, наивная натура, увлеклась романтическим бунтарем и согласилась стать его женой.

«Твой папа был не из тех, с кем можно ожидать спокойной жизни», — говорит мама. И, действительно, все перипетии истории, сложности международных отношений прокатились через их семейную жизнь. Но они любили друг друга и, несмотря ни на что, хотели быть вместе. Когда отец, переживший в СССР репрессии и тяготы войны, собрался в 1946 г. на родину, мама заявила, что поедет за ним в Китай. «Ты, что, с ума сошла? У нас война только-только кончилась, а у них там она начинается. Мужу, может, воевать придется, а ты что делать будешь?» — отговаривали ее родные и друзья. «Ничего, буду у него в отряде санитаркой», – отшучивалась мама. В октябре 1946 г. со многими пересадками и приключениями она добралась до границы Китая.

В отряд маме идти не пришлось, но привыкание к новой жизни оказалось сложнее, чем она думала. Все вокруг казалось чужим, незнакомым: язык, обычаи, нравы, этикет… Отец терпеливо объяснял, как себя надо вести, как понимать те или иные поступки, но иногда сердился: «Как можно не понимать таких простых вещей!» Мама старалась подстраиваться: сменила русское имя Лиза на китайское Ли Ша[ii], начала учить китайский язык, правда, больше через практику, даже пробовала рисовать иероглифы, но скоро поняла, что это ей не под силу. А с языком получилось, и, хотя мама до сих пор скромничает: «Я по-китайски плохо говорю» — но фактически она свободно общается на все темы, читает газеты, смотрит передачи по телевидению. Уже в начале 50-х, когда в Пекин приехала ее старая знакомая – профессор китайского языка из МГУ, маме пришлось водить ее по магазинам и помогать объясняться с продавцами – разговорный язык в то время в МГУ не преподавали, только древний.

Русский человек за границей всегда страдает ностальгией. Вначале на маму тоже накатывали такие приступы, как у чеховских сестер: «В Москву, в Москву!» Помню, как она, подперев рукой подбородок, сидела у патефона, крутила ручку и ставила пластинку за пластинкой – Шульженко, Утесов, Русланова… «Мамочка, что с тобой?» – робко спрашивала я. «У меня тоска по дому», – отвечала она.

Отец понимающе относился к маминому настроению – ему ведь самому довелось прожить 15 лет на чужбине, и он знал, что такое тоска по дому. Именно поэтому он старался создать все условия, чтобы мама чувствовала себя комфортнее. Все, что касалось устройства дома, семейного распорядка, он целиком доверил ей. Мама постаралась создать уют по-русски – шторы, настольные лампы, дорожки, салфетки… Этого у китайцев тогда в быту не водилось. Некоторые, приходя к нам, качали головой: «У вас очень чужеземный дух». Отец улыбался и пояснял: «У моей жены, как у всякого человека, есть свои национальные привычки, и я их уважаю». Иногда добавлял: «В каждой семье ведь неизбежны конфликты. У нас они возникают чаще всего на национальной почве, но мы с Лизой стараемся прийти к консенсусу».

Действительно, консенсус был – даже в организации питания: мы завтракали и обедали по-русски, а ужинали по-китайски. На Новый год ставили елку, на Праздник Весны пускали хлопушки, красили яйца на Пасху, а на Праздник Луны ели «лунное печенье». Я и сейчас убеждена, что все праздники совместимы, и чем их больше, тем лучше.

Но самое главное, что мы получили в такой «международной семье», – это равное владение двумя языками. Отец всегда говорил с мамой и с нами, детьми, по-русски и, когда мама решила отдать меня с сестрой в русскую школу, безоговорочно поддержал эту идею. «Пусть сначала освоят по-настоящему русский язык, а китайским языком в китайской среде они всегда овладеют» – такие были у него соображения. И эти соображения себя оправдали: с помощью родителей, школы, среды мы с сестрой смогли подтянуть оба языка до одинакового уровня, стали преподавателями русского языка, переводчицами. Более того, я и со своими детьми следовала тому же принципу – в Китае говорила с ними по-русски, а в России – по-китайски, и добилась того же результата.

Я очень благодарна родителям за все, что они мне дали. Моя мама во многом служит для меня образцом. Несмотря ни на что, она и в преклонном возрасте сохранила жизнерадостность и бодрость духа. В свое время она из любви к мужу, семье решила остаться в Китае и сама не заметила, как Китай стал для нее второй родиной. Когда ее спрашивают, как она себя здесь чувствует и не хочет ли домой, она удивляется такому вопросу и отвечает: «А куда мне стремиться? Мой дом здесь. Здесь мои дети, друзья, здесь вся моя жизнь».

Маму особенно трогает отношение к ней ее  бывших студентов. 50 лет проработала она в Китае, преподавая русский язык, воспитала более тысячи студентов и аспирантов. Я наслышалась о ее доброжелательности, сердечности, умении донести свои знания другим – об этом с волнением говорят ее ученики, ныне седовласые профессора, дипломаты, переводчики, генералы и просто хорошие люди. В просторной маминой квартире постоянно звучит русская речь, за большой обеденный стол садятся вместе русские и китайцы, и долго длится традиционное русское застолье – недаром эту квартиру называют «русский дом в Пекине».

Знание двух языков, двух культур, умение с уважением относиться к людям разных национальностей, адаптироваться в инокультурной среде, сохраняя при этом свой духовный мир, щедро делясь с другими своими знаниями, опытом, частичками души – все это и сейчас привлекает людей к моей маме. Вспоминая пережитое, она говорит: «Международную семью строить нелегко, но, если преодолеешь сложности, то жизнь у тебя будет богаче, чем у других».

 

(Напечатано в журнале «Китай»)



[i] Ли Лисань (1899-1967) – один из ведущих лидеров китайского профсоюзного движения, в 20-е гг. член Политбюро ЦК КПК.

[ii] Ли Ша ( Е.П.Кишкина) – профессор Пекинского университета иностранных языков, член НПКС КНР, почетный член правления Общества китайско-российской дружбы.