Home » Агеносов Владимир Вениаминович » Статьи » «СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК» КАК НАУЧНОЕ ПОНЯТИЕ

Карта сайта

«СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК» КАК НАУЧНОЕ ПОНЯТИЕ

        Словосочетание «серебряный век русской литературы (культуры)» достаточно прочно вошло в литературоведческий обиход последних лет. В 1962 г. за рубежом вышла книга С. Маковского «На Парнасе сереб­ряного века», появилось издательство «Серебряный век», специализи­рующееся на выпуске книг писателей рубежа XIX — XX веков. В 1990 г. отечественное издательство «Известия» выпустило том «Серебряный век: Мемуары», в 1993 — издательство «Республика» — «Воспоминания о серебряном веке». Наиболее часто указанное словосочетание применя­ется к поэзии. В частности, издательствами «Книжная палата» и «Просвещение» созданы две антологии поэзии «серебряного века». По­нятие «литература серебряного века» фигурирует во всех школьных программах.

Вместе с тем до сих пор нет точного определения «серебряного века» как научного понятия. Можно выделить два прямо противополож­ных подхода к содержанию этого термина.

Один — чисто хронологический. «Серебряный век» в этом случае становится синонимом понятия «литература рубежа веков». При таком понимании сюда входят Д. Мережковский и 3. Гиппиус и М. Горький; В. Брюсов с А. Белым и В. Маяковский с Д. Бедным. Если доводить этот принцип до логического завершения, то писателем «серебряного века» окажется и Л. Толстой, перешедший рубеж веков. Понятие теряет терминологический смысл и становится простой и не очень понятной метафорой.

Более научным представляется иной подход, когда под литерату­рой (культурой) «серебряного века» подразумевается идейно-эстетическое направление, более широкое, чем худо­жественная школа, но достаточно определенное в своих границах.

Так понимал «серебряный век» Н. Бердяев, которому, по словам С. Маковского, принадлежит приоритет в использовании этого слово­сочетания[1].

В статье 1935 г. «Русский духовный ренессанс начала XX века и журнал «Путь» философ определяет названное явление как «переход к иному типу культуры, более близкому к первой половине XIX века, чем  ко второй», ориентированный «исключительно социально». Происходило, пишет Н. Бердяев, «нарождение нового типа человека, более обращенного к внутренней жизни. Внутренний духовный переворот был связан с переходом от исключительной обращенности к «посюстороннему» <…>, к раскрытию «потустороннего». Создавались широкие и целостные историософские концепции, наметился возврат к идеям А. Хомякова, Шеллинга, Фр. Баадера. В области формы был преодолен «русский нигилизм в отношении к искусству», социальный утилитаризм, в результате чего искусство приобрело утонченность форм.

В указанной и других работах Н. Бердяева о духовном ренессансе культуры начала XX века,   как ни странно, не упоминается имя Пушкина, хотя из всего содержания работ философа  вытекает,   что   именно культуру пушкинской  поры  он  считает «золотым веком» русского искусства.

Развивая положения Н. Бердяева, С. Маковского, Н. Оцупа, современный литературовед профессор Айовского университета (США) В. Крейд прямо указывает, что ориентация на пушкинский идеал гармонического искусства, внутренней свободы как основы личностного вы­является отличительной особенностью художников «серебряного века”.   Среди других признаков этого достаточно широкого явления ученый называет всемирность («стремление увидеть все стороны света и заглянуть во все века»), сочетающуюся с «завороженным интересом к русскому фольклору». Мы бы добавили, что и к русской мифологии с ее утопическим идеалом Града Китежа, Третьего Царства. Это не совсем то же самое, что В. Крейд называет эзотеризмом и считает важной особенностью литературы «серебряного века».

Вместе с тем представляется упущенным существенный момент определения искусства «серебряного века» как антиномии веку «железному». Именно невозможность достижения идеалов «золотого» пушкинского времени и противопоставленность ХХ-му веку, «веку-волкодаву», определяет трагичность искусства указанного направления, его экзистенциальный смысл.

Таким образом «серебряный век»,  базируясь на духовном преображении жизни, составляет коррелят как «золотому», так и «железному».

Названное триединство позволяет с достаточной научной обоснованностью определить круг художников, входящих в литературу «серебряного века»: символисты, акмеисты, имажинисты, отдельные представители эго- и кубофуторизма (Северянин, Хлебников), М. Волошин, Грин и ряд других мастеров, не входящих в литературные объединения.

Предлагаемые дефиниции определения «серебряного века» дают возможность оспорить категорическое утверждение В. Крейда о том, что «после 1917 года, с началом гражданской войны никакого серебря­ного века не было», а лишь продолжалась инерция. В творчестве цело­го ряда писателей (А. Ремизова, Б. Пастернака, 0. Мандельштама, А. Ахматовой, 3. Гиппиус, В. Ходасевича, Г. Иванова, а позднее А. Тар­ковского, И. Елагина, Д. Кленовского, И. Бродского) традиции лите­ратуры «серебряного века» получили новый импульс. Видимо, можно го­ворить если не о продолжении «серебряного века», то о преломлении его традиций в произведениях религиозных писателей русского зару­бежья (И. Шмелева, М. Осоргина, Б. Зайцева, Н. Нарокова, Б. Ширяе­ва).

 

Десятые Брюсовские чтения. – Ставрополь, 1994.



[1] Свой приоритет в использовании словосочетания весьма убедительно отстаивал Н.Оцуп в статье «Серебряный век» русской поэзии (см.  Оцуп Н. Океан времени: Стихотворения; Дневник в стихах; Статьи и воспоминания. – СПб, 1994).